Типичные ошибки в работах о международном информационном обмене

В последнее время темы, связанные с международным информационным обменом, становятся в общественных науках всё популярнее. Прогресс зачастую ассоциируется с развитием информационных технологий, чем, видимо, и обусловлена актуальность таких тем.

Однако во многих таких работах я встречаю одни и те же недостатки, на которые стоит обратить внимание.

Во-первых, стиль формулировки суждений, господствующий в работах, далёк от академичности (вероятно, в силу того, что авторы в качестве источников используют новостные ленты, текст для которых готовится на скорую руку, без должного вычитывания, и привыкают к таким принципам построения текста).

Приведу несколько примеров без указания конкретных работ.

• 
  

  "Специфический Интернет PR...". Каким членом предложения здесь является слово "Интернет", написанное с заглавной буквы как имя собственное, несмотря на рекомендации словарей, в частности, словаря "Давайте говить по-русски правильно", изданного в СПбГУ и рекомендованного депутатам и госчиновникам? Как это слово здесь согласовано с другими членами предложения?

  
  


• 
  

  Подобных примеров фраз с непонятным благодаря использованию заимствованных слов синтаксисом масса. Речь может идти о "корпоративных и информационных Интернет ресурсах”, о "специфике терминов рекламного, PR дела", о "домашней Интернет странице". Могут упоминаться "особые разделы html страниц", “рекламные online и offline брокеры”, «”business” сети» или проводиться “анализ лоббистской и GR (Governmental Relations) деятельности”. Суть всех этих ошибок одна. Заимствованные слова не встраиваются в русские фразы.

  
  


• 
  

  Иногда в одной и той же работе мы видим слово WEB, написанное заглавными латинскими буквами, и рядом (через пару страниц) то же слово, написанное строчными русскими.

  
  


• 
  

  Часто в работах встречается упоминание некого субъекта международного информационного обмена под названием “Yandex”. У поисковой системы "Яндекс" есть официальное кириллическое наименование. Зачем в русскоязычных академических работах транслитерировать его?

  
  


• 
  

  Иногда авторы вводят новые термины, не давая их толкований. Например, некоторые позволяют себе рассуждать о «поколении “Copy-Paste”». Какой феномен автор именует этим термином? Неясно.

  
  


• 
  

  При оценке дизайна сайтов у ряда авторов можно встретить такой показатель его качества, как “читабельность”. Слово “читабельный” имеет аналог в литературном русском языке: “легко читаемый” или “удобный для чтения”. Использование таких аналогов в тексте более соответствовало бы характеру работ.

  
  

   

  
  

Небрежное отношение к терминам приводит иногда и к более серьёзным ошибкам.

• 
  

  Несколько раз мне встречалась фраза о том, что в основу систем информационного общества легли принципы фон Неймана. При этом нигде не упоминается, какие. Принцип программного управления, согласно которому программа состоит из набора команд, выполняемых процессором автоматически друг за другом в определённой последовательности? Принцип адресности, гласящий, что основная память ЭВМ состоит из перенумерованных ячеек; причём процессору доступна любая ячейка? Принцип однородности памяти, устанавливающий, что программы и данные хранятся в одной и той же памяти, поэтому компьютер не различает, что хранится в данной ячейке памяти: число, текст, другие данные или команда? Или авторам известны иные “принципы фон Неймана”?

  
  


• 
  

  Время от времени "веб 2.0" называют "интернетом второго поколения". Не спорю, что качественное изменение всемирной паутины, приведшее к появлению термина "веб 2.0" в корне изменило представление об интернете в общественном восприятии. И в связи с этим, возможно, вполне правомерно говорить об интернете нового "поколения". Но разве оно второе? Неужели интернет до появления технологии WWW, интернет после её появления, но до появления возможности её коммерческого использования, и интернет, доступ к возможностям которого на коммерческой основе появился у каждого, - это всё интернет первого поколения, и только с веб 2.0 пришло второе? А программа "Internet 2", разработанная за несколько лет до появления концепции "веб 2.0", прямо указывает на то, что о “втором интернете” заговорили раньше, чем появился термин “веб 2.0”. Иногда к таким заявлениям присовокупляют, что “интернет второго поколения” предоставил ресурс "общения пользователей без участия или при бессилии комментатора". Но такой ресурс в интернете существовал с тех пор, как была создана технология электронной почты. Авторы неправомерно экстраполирует изменения, которым подверглась одна из технологий интернета, на весь интернет.

  
  


• 
  

  Третье тысячелетие в работах о международном информационном обмене иногда именуют “информационное тысячелетие”. Не рано ли навешивать ярлыки на тысячелетие, которое только началось?

  
  

   

  
  

Очень непрост вопрос о корректности использования анонимных статей в качестве аналитической литературы, что всё чаще встречается в академических работах и обусловлено достаточно значительной долей таких статей в современной всемирной паутине. Однако прежде чем оперировать их данными в академических работах, очевидно, необходимо провести научную верификацию этих данных.

И самое главное. Встаёт вопрос о практической ценности печатных работ о международном информационном обмене, публикуемых на стадии становления новой модели объекта исследования. В связи с бурным развитием информационных технологий такие работы устаревают, не успевая выйти из печати. Не правильнее ли в существующих условиях доводить работы до сведения общественности в электронном, а не в печатном виде, сохраняя возможность модификации текста в случае необходимости?

Впервые опубликовано на постоянной онлайновой конференции "Международные гуманитарные связи".

Политический смысл международной охраны интеллектуальной собственности

Апологеты сложившейся системы международно-правовой охраны интеллектуальной собственности выводят её необходимость из того, что право каждого человека «на пользование защитой моральных и материальных интересов, возникающих в связи с любыми научными, литературными или художественными трудами, автором которых он является» признаётся на международном уровне, что подтверждается наличием именно такой формулировки в пятнадцатой статье Международного пакта об экономических, социальных и культурных правах, принятого Генеральной ассамблеей ООН в 1966 году. Это право является таким же неотъемлемым правом человека в культурной сфере, как и право на участие в культурной жизни, и право на пользование результатами научного прогресса и их практического применения, которые указаны в той же статье пакта.

Действительно, весьма адекватным кажется представление о том, что объекты интеллектуальной собственности представляют собой духовное богатство общества, в связи с чем моральная и материальная поддержка процесса их создания способствует культурному развитию, научному прогрессу и, соответственно, качественно влияет на реализацию двух других вышеупомянутых прав.

Однако нельзя не заметить, что объекты интеллектуальной собственности составляют не только духовное богатство человечества, но и являются существенным источником богатства материального, а значит, объектом экономических и, как следствие, политических интересов.

Чьи политические интересы учтены в существующей системе охраны интеллектуальной собственности? Личности-производителя объектов интеллектуальной собственности? Личности-потребителя этих объектов? Общества? Деловых кругов? Государств? Международных объединений? Очевидно, если говорить о первых двух типах субъектов, то в отношении первого можно отметить, что системой международно-правовой охраны интеллектуальной собственности защищаются его экономические, а в отношении второго – культурные интересы, точнее, интересы в культурной сфере. Общество как политический субъект, вероятно, получает от охраны интеллектуальной собственности политические выгоды, поскольку стимулируется культурный и научно-технический прогресс общества, что способно увеличить его роль на международно-политической арене. Деловые круги, зарабатывающие деньги на обороте объектов интеллектуальной собственности, благодаря системе охраны, добиваются сверхприбылей, что позволяет им использовать собственные капиталы для усиления политического влияния путём лоббирования, подкупа и другими подобными способами (вспомним, какой резонанс в американском обществе получило увеличение срока охраны авторского права в США с 50 до 70 лет после смерти автора, когда общественность обвиняла конгресс в продажности, справедливо замечая, что такое изменение не может мотивировать умерших авторов продолжать творить и нужно лишь для того, чтобы у бизнесменов, делающих деньги в этой сфере, такая возможность оставалась на двадцать лет дольше). В случае международных объединений политические интересы зависят от характера самих объединений. Если это общественные объединения, то они сводятся к политическим интересам общества; коммерческие – к интересам деловых кругов; интересы межгосударственных объединений или объединений с участием акторов различных типов представляют собой результат согласования интересов их участников.

Отдельного рассмотрения заслуживают политические интересы государства в сфере интеллектуальной собственности. Здесь всё не так очевидно. Обратим внимание на существующие правовые институты, объединённые в понятие международно-правовой охраны интеллектуальной собственности, и на объекты, причисляемые к объектам интеллектуальной собственности. В понятие международно-правовой охраны интеллектуальной собственности входят институты авторского права, смежных прав, патентного права, средств индивидуализации, а также так называемый институт нетрадиционных объектов, к которому некоторые юристы относят, в частности, институт коммерческой тайны. Соответственно, объектами интеллектуальной собственности признаются произведения литературы, искусства, науки, программы для ЭВМ и базы данных, изобретения, полезные модели, промышленные образцы, исполнение фонограмм, эфирное и кабельное вещание, селекционные достижения, топология интегральных микросхем, средства индивидуализации, а также секреты производства (ноу-хау, то, что подразумевается под коммерческой тайной в контексте проблем интеллектуальной собственности). Общее у всех этих объектов то, что они имеют нематериальную, информационную природу. Таким образом, правовой охраной этих объектов государства накладывают ограничения на распространение информации, на информационный обмен, пытаются контролировать информационные потоки. Иными словами, правовая охрана интеллектуальной собственности – одна из форм цензуры. И в эпоху господства в глобальном гражданском обществе либеральной идеологии, когда другими правовыми механизмами ограничить свободу распространения информации очень сложно, а также на стадии наступления глобального информационного общества, когда распространение информации всё более упрощается в результате развития технических средств, механизмы международно-правовой охраны интеллектуальной собственности остаются одними из немногих эффективных механизмов цензуры. Неслучайно совпадают по времени процессы глобального распространения либеральной идеологии, наступления глобального информационного общества и усиления и ужесточения правовых норм в сфере охраны интеллектуальной собственности во многих странах мира.

Кроме того, необходимо обратить внимание на ещё одну особенность информационных объектов, относящихся к объектам интеллектуальной собственности, которая отличает их от других информационных объектов. Дело в том, что государства устанавливают режим ограниченного распространения для самых разных сведений. В указе Президента РФ №188 от 6 марта 1997 г. «Об утверждении перечня сведений конфиденциального характера» к сведениям конфиденциального характера отнесены персональные данные, тайна следствия и судопроизводства, служебная тайна, врачебная тайна, нотариальная тайна, адвокатская тайна, тайна переписки, тайна телефонных переговоров, тайна почтовых отправлений, тайна телеграфных или иных сообщений, коммерческая тайна, сведения о сущности изобретения, полезной модели или промышленного образца до официальной публикации информации о них. Кроме того, в нормативно-правовых актах встречаются такие понятия, как государственная тайна, банковская тайна, налоговая тайна, тайна записи актов гражданского состояния, аудиторская тайна, личная и семейная тайна, тайна страхования, тайна голосования, тайна исповеди, профессиональная тайна. Почему из всего этого огромного перечня сведений, в отношении которых во многих странах применяется цензура, только сведения об изобретениях, полезных моделях, промышленных образцах, а также коммерческая тайна относится юристами к тем объектам, которые в последнее время охраняются всё более и более жёстко, - к объектам интеллектуальной собственности? Принципиальная разница между ними и другими вышеперечисленными информационными объектами заключается в том, что лицо, имеющее на легальном основании доступ к ним, может получить материальную выгоду от предоставления такого доступа кому-либо ещё без причинения ущерба третьим лицам. Коммерчески значимый спрос существует на все вышеперечисленные виды сведений. Но только секреты производства (именно это понимается под коммерческой тайной в контексте проблем интеллектуальной собственности) и сведения об изобретениях и т.п. можно продавать без нанесения ущерба третьим лицам. Это информационные объекты с большим коммерческим потенциалом. Именно поэтому они охраняются как объекты интеллектуальной собственности. А вовсе не только потому, что они составляют духовное богатство общества, и их правовая охрана способствует реализации права каждого на научный прогресс и культурное развитие.

В этом, видимо, и состоит политический смысл охраны интеллектуальной собственности.

Впервые опубликовано на постоянной онлайновой конференции "Международные гуманитарные связи"